Жуков М.А.

В текстах Открытие Гренландии; Как Канада создала секторальное деление Арктики; Как Канада пыталась отобрать у России остров Врангеля; Арктический сектор России; Секторальный принцип деления пространств в Северном Ледовитом океане; О правах на архипелаг Шпицберген и окружающие его воды; кратко описаны история правового закрепления в рамках национальных юрисдикций архипелагов и островов Северного Ледовитого океана (СЛО). 

В этом и следующих текстах рассматриваются вопросы нормативного правового регулирования морской деятельности в акваториях СЛО, включая: судоходство, использование биологических ресурсов морских вод и минеральных ресурсов морского дна. Все эти вопросы связаны с делимитацией морских пространств в рамках международного морского права.

Потребность в регулировании отношений в сфере мореплавания возникла вместе с самим мореплаванием и нормы обычного права возникли еще в Древнем Египте и Месопотамии. Приморские и островные города-государства Древней Греции, экономика которых в существенной мере зависела от морской торговли, стремились как-то урегулировать морскую деятельность. Ключевые практики и правовые обычаи, которые легли в основу современного морского права: принципы регулирования прибрежной торговли (каботажа), концепция исключительной юрисдикции в определенных морских зонах и контроля над стратегическими проливами зародились в античный период и развились в Византии, но еще не были оформлены в виде современного международно-правового принципа.

В античности отсутствовало единое понятие «территориального моря» в современном смысле, однако существовало четкое разделение вод на открытые (свободное море - mare liberum) и закрытое море - mare clausum, которое находилось под контролем конкретного полиса или государства. Бухты, заливы и пространства между островами, принадлежащими государству, считались его акваторией (внутренние воды) и посягательство на них приравнивалось к вторжению на сухопутную государственную территорию. Выделялась также прибрежная зона - jus prohibendi , на которой государства имели право запрещать иностранцам заниматься рыболовством, ловлей губок или навигацией вблизи берегов без разрешения. Открытое море считалось общим достоянием - res communis omnium.

Проливы Босфор и Дарданеллы уже в античности имели стратегическое значение. Греческие колонии Византий (основан в VII в. до н.э.) и Халкидон контролировали проход по ним судов. Эту же роль в эпоху бронзы (ХII в. до н.э.) играла Троя, в связи с чем и разразилась Троянская война. За проход через проливы взимание пошлины – portorium было общепризнанной практикой. Все это в итоге стало историческим прецедентом для будущих конвенций о статусе черноморских проливов.

Основой для последующего развития международного морского права стал Родосский морской закон (Lex Rhodia). Будучи крупным торговым центром Средиземноморья остров Родос еще в период классической древности (VIII–III вв. до н. э.) создал свод обычаев, регулирующих мореплавание. Благодаря справедливости и практичности его норм он получил широкое признание, восприятое римским правом (Lex Rhodia de iactu).

Римские юристы, особенно в период принципата, разработали и интегрировали эти нормы в систему ius gentium - право народов. Уже в Византийский период в Кодекс (Дигесты) Юстиниана (Кн. XIV, тит. 2) был включен Родосский закон о выбрасывании груза - lex Rhodia de iactu (право генеральной аварии): если во время шторма для облегчения и спасения судна часть груза выбрасывалась за борт, убытки распределялись пропорционально между судовладельцем и владельцами спасенного груза - древний механизм страхования и разделения рисков.

Около VII–VIII вв. н. э. в Византии был составлен греческий сборник «Родосский морской закон» (Nómos Rhodíon Nautikós), сохранившийся как приложение к Эклоге императора Льва III Исавра. Несмотря на название, современные исследователи считают, что эта дошедшая до нас редакция не является прямым документом античного Родоса, но представляет собой компиляцию древних обычаев и римских юридических принципов, переведенных на греческий язык. Сборник регулировал широкий круг вопросов: судостроение и судовождение; фрахтование, перевозка грузов и пассажиров; правовой статус моряков; раздел спасенного имущества при кораблекрушений.

Помимо общих принципов римское право детально регулировало договорные отношения в судоходстве через фигуру капитана корабля - magister navis. Правовая конструкция строилась на институте назначения – praepositio, которое осуществлял судовладелец - exercitor. По сделкам, заключенным magister navis в рамках его полномочий судовладелец отвечал всем своим имуществом - actio exercitoria. Римские юристы объясняли строгую ответственность судовладельца государственной значимостью судоходства.

Римское преторское право в сфере судоходства развилось из локальных обычаев Родоса сложную систему правовых конструкций, что позволило морской торговле достичь высокого уровня развития и безопасности. Эти нормы, сохранили свое влияние в Средиземноморье вплоть до XV века.

Восточная Римская империя унаследовала римские правовые традиции, но развила их в стройную систему защиты морских границ, опираясь на централизованное государство и кодифицированное право - Corpus Juris Civilis. При императоре Юстиниане I (VI век) законы, регулирующие морские пространства были систематизированы. В Дигестах Юстиниана прибрежная полоса моря получила статус части империи, в рамках которой осуществляется защите прибрежных владений и регулирование навигации, была закреплена ответственность капитанов и портовых властей, что усиливало административный контроль за акваторией. 

В ответ на внешние угрозы (арабы, славяне) император Констант II (641–668) ввел систему военно-административных округов - фем, где власть стратега (наместника) распространялась как на сушу, так и на прилегающие воды. Прибрежные фемы Опсикий (побережье Босфора, Мраморного моря и частично Эгейского моря) и Армениак (Понт, Малая Армения и Северная Каппадокия) отвечали за оборону побережья и безопасность мореплавания - прецедент разграничения морской ответственности по административно-территориальному принципу. Морские подходы к столице (Константинополю) в Византии рассматривали как часть городской инфраструктуры безопасности. 

В 892 году при императоре Льве VI Мудром был составлен новый кодекс византийского права «Базилика» (от греч. «базилевс» - монарх), существенное внимание уделивший нормам морской торговли. Византия стремилась контролировать Черное море - Pontus Euxinus, рассматривая его как "внутреннее озеро" империи. Доступ иностранных судов (включая русов) в Черное море через Босфор строго регулировался. Договоры Руси с Византией (X век) содержали отдельные статьи о порядке прохода русских судов через проливы и правилах торговли, что является ярким свидетельством признания суверенитета Византии над этими водами.

Империя сохраняла монополию на стратегические ресурсы прибрежной зоны: регулировала лесозаготовки для судостроения и рыболовство в прибрежных зонах. Таможенное оформление товаров в портах было строго централизовано, что позволяло контролировать все торговые потоки, проходящие через территориальные воды.

Подводя промежуточный итог, подчеркнем, что система территориальных вод формировалась еще в античности как совокупность обычаев и была впервые систематизирована в римском праве. Византийская империя, унаследовав и развив это наследие, создала прецеденты, среди которых: 

- контроль над морем стал неотъемлемой частью государственного суверенитета, закрепленного в законодательстве - Corpus Juris Civilis; 

- военную защиту прибрежных вод обеспечивало административное деление – фемы;

- заложены основы дипломатического признания права государства регулировать проход иностранных судов через свои территориальные воды и проливы (практика договоров, например с Русью в Х веке).

Эти византийские правовые и административные практики оказали значительное влияние на развитие морского права в средневековой Европе и европейских империях Нового времени. Своды морских правил и обычаев сбыли составлены в итальянских торговых городах: в X в. - в городе Амальфи («Table Amalfitaine»), в XI в. - в городе Трени («Ordo el consuetude maris») и в Иерусалимском королевстве («Assizes de Jerusalem»). В 1077 году Папой Григорием VII утвержден сборник «Consuetudini di mare». Из XII в. известны Статуты Пизы и Олеронские свитки морского суда острова Олерон (напротив гор. Бордо). Из XIII в. - Статуты Марселя, первый венецианский кодекс («Capitulaire nauticum») и сборник законов «Partidas» короля Каталонии Иакова I. Наиболее древние из известных международных соглашений в сфере морского права датируются XIII веком – договор с Венецианской республикой короля Франции Людовика IX и трактат 1478 года о торговле и мореплавании короля Англии Эдуарда IV и герцога Австрийского Максимилиана.

Наибольшее влияние оказали Олеронские свитки, положения которых долгое время использовались во Франции, Англии и Нидерландах. Они послужили основой для аналогичного свода морских правил XIV века городов Дамм и Брюгге во Фландрии. В это же время, одна из версий Олеронских правил, дополненная голландскими обычаями, опубликована как правила Амстердама («Les Coutumes d'Amsterdam, d'Enchuyssen et de Stavern»), а другая близкая версия стала правилами Висби – столицы острова Готланд («Lois de Wisby»). На основе Олеронских правил и судебной практики самоуправляющихся приморских городов в Англии были сформированы нормы «Черной книги Адмиралтейства» (экземпляр Национального архива датируется 1450 годом и написан на старофранцузском). Не без ее влияния в 1681 году во Франции опубликован «l'Ordonance pour la marine». 

В эпоху Великих географических открытий новые общественные потребности стимулировали введение новшеств. Испания и Португалия уже не могли удовлетвориться контролем над прилегающими морями, рассматриваемыми продолжением их суши и претендовали на суверенитет над целыми океанами. Реальная жизнь требовала международного согласования правил деятельности на море, так как параллельно во все времена действовало еще одно право – право вооруженной силы. На основании этого права государи (суверены) выдавали корсарам патенты и взятое вооруженной рукой считалось взятым по праву. 

В противовес этому голландский юрист Гуго Гроций в труде 1609 года «Mare Liberum» («Свободное море») обосновал принцип свободы открытого моря для всех мореплавателей, в чем было заинтересовано голландское (и не только) купечество. Этот принцип в итоге победил вместе с победой англо-голландского морского судоходства и каперства над морской силой Испании и Португалии. Но принцип свободы открытого моря долгое время сосуществовал с практикой прибрежного контроля. Закреплению этого принципа в международных отношениях способствовала в XVIII веке Революционная Франция, декларировавшая в ряде декретов свободу морей и равенство прав для всех народов. В дальнейшем в системе международных отношений предметом урегулирования были обычаи войны на море и только в 1884 году была заключена международная конвенция, посвященная хозяйственным проблемам - Конвенция по охране подводных телеграфных кабелей. В 1888 году была заключена Конвенция о режиме Суэцкого канала.

Вплоть до XVIII века граница морских владений обычно определялась видимостью с берега («линией горизонта»). Но развитие артиллерии привело к появлению инструментального критерия. В XVIII веке был сформулирован «принцип пушечного выстрела» (cannon shot rule): суверенитет прибрежного государства распространяется на расстояние, которое может покрыть огонь береговой артиллерии. В среднем это расстояние составляло 3 морские мили (около 5,5 км). К концу XIX — началу XX века дальнобойность орудий выросла, и правило 3 миль перестало устраивать многие страны. Некоторые государства начали устанавливать более широкие зоны для таможенного контроля (например, Англия в 1776 г. объявила 12-мильную таможенную зону), что стало прообразом будущих «прилежащих зон».

В 1921 г. декретом СНК РСФСР от 24 мая «Об охране рыбных и звериных угодий в Северном Ледовитом океане и Белом море» закреплялось распространение суверенных прав РСФСР на 12-мильную полосу территориальных вод. Этим декретом устанавливалась граница прибрежных морских вод на Баренцевом море, и подтверждалось право РСФСР на исключительную эксплуатацию рыбных и звериных угодий на Белое море - к югу от прямой линии, соединяющей мысы Святой Нос и Канин Нос, в Чешской губе, и в Северном Ледовитом океане на протяжении берега от государственной границы с Финляндией до северной оконечности Новой Земли, а вглубь - на расстоянии 12 морских миль от линии наибольшего отлива, как по материковому побережью, так и по побережью островов. 

Первая серьезная попытка установить единые правила морехозяйственной деятельности была предпринята Лигой Наций в 1930 году в Гааге. Конференция обсуждала режим территориальных вод, но не смогла согласовать единую ширину (разногласия были между сторонниками 3 и 6 миль). После создания ООН процесс кодификации ускорился. В 1958 году в Женеве прошла I Конференция ООН по морскому праву. В ее работе участвовали 86 стран, и впервые были приняты четыре фундаментальные конвенции:

- Конвенция о территориальном море и прилежащей зоне;

- Конвенция об открытом море;

- Конвенция о континентальном шельфе;

- Конвенция о рыболовстве и охране живых ресурсов открытого моря.

Несмотря на успех (СССР ратифицировал эти конвенции в 1960 году), ключевые вопросы остались нерешенными — главным образом, единая для всех стран ширина территориальных вод. Попытка решить этот вопрос на II Конференции в 1960 году провалилась. В этот же период активно развивалась доктрина «исторических вод». Государства претендовали на заливы и бухты, ширина входа в которые превышала стандартные критерии, доказывая свои давние права. Примером является дело о рыболовстве между Великобританией и Норвегией (1951 г.), где Международный суд признал право Норвегии использовать прямые исходные линии в силу исторических обстоятельств.

В 1960-1970-е годы, в отсутствие универсального договора, начался «кризис» морского права, о чем писал ранее в тексте «О правах на архипелаг Шпицберген и окружающие его воды». Многие развивающиеся страны, особенно в Латинской Америке, в одностороннем порядке расширили свои юрисдикции. Чили, Перу и Эквадор объявили об особых экономических зонах в 200 морских миль. Импульсом к началу нового глобального процесса послужило выступление посла Мальты Арвида Пардо в ООН в 1967 году, предложившего объявить морское дно за пределами национальной юрисдикции «общим наследием человечества». Все это привело к созыву в 1973 году III Конференции ООН по морскому праву, которая стала самой длительной в истории (продолжалась до 1982 года). В переговорах участвовали сотни стран и международных организаций.

10 декабря 1982 года в Монтего-Бее (Ямайка) была принята Конвенция ООН по морскому праву (UNCLOS), вступившая в силу 16 ноября 1994 года, которая окончательно сформировала достаточно стройную систему делимитации морских вод и национальных юрисдикций, установив универсальную систему зонирования морских пространств, о чем будет рассказано в следующем тексте.