Жуков М.А.
Позиция Норвегии исходит из того, что ограничения Парижского договора о Шпицбергене 1920 года распространяются на территориальные воды вокруг архипелага Шпицберген (Свальбард) - статья 1 распространяет положения договора на «Шпицберген с Медвежьим островом, а равно на все их территориальные воды». Что касается континентального шельфа, Норвегия настаивает на своих исключительных правах как прибрежное государство в соответствии с нормами современного морского права, в то время как ряд участников Договора о Шпицбергене 1920 года, включая Россию, считают, что ограничения договора на полный суверенитет Норвегии должны распространяться и на шельфовые ресурсы.
Согласно статье 1 Договора о Шпицбергене 1920 года, суверенные права Норвегии над архипелагом ограничены рядом условий:
- граждане всех государств-участников Парижского договора о Шпицбергене 1920 года имеют равные права на занятие морским промыслом, охотой, горными и торговыми операциями;
- на архипелаге запрещено создавать военно-морские базы и укрепления.
Центром юридического спора стала формулировка «территориальные воды» - в 1920 году, когда был подписан договор, континентальный шельф как самостоятельная юридическая категория не существовал. В этой связи под территориальными водами договора понимаются все воды, в отношении которых относительно архипелага устанавливаются те или иные права в процессе последующей эволюции морского права. Норвегия же указывает на то, что континентальный шельф находится за пределами «территориальных вод» и права Норвегии на шельфе определяются исключительно нормами Конвенции ООН по морскому праву 1982 года (UNCLOS). В этой связи Норвегия не обязана предоставлять государствам-участникам Шпицбергенского договора равный доступ к ресурсам шельфа.
Норвегия заявляет, что как прибрежное государство, имеет на континентальном шельфе суверенные права на разведку и разработку природных ресурсов, а у Шпицбергена нет своего шельфа, так как он представляет собой естественное продолжение подводной части не архипелага, а континентальной Норвегии. В этой связи в пределах границ норвежского шельфа, устанавливаемых от базисных линий архипелага, действуют те же нормы, что и на шельфе материковой части страны. Норвегия последовательно проводит различие между сушей/территориальными водами и шельфом во всех законодательных актах.
Интерес к ресурсному потенциалу шельфа резко возрос после открытия в Северном море в 1959 году в Нидерландах крупного газового месторождения Гронинген. В 1962 году американская нефтяная компания Phillips Petroleum обратилась к Норвегии с просьбой о выдаче лицензии на обширные участки шельфа на разведку в норвежской части Северного моря с ежемесячной платой в размере 160 000 долларов. Реакцией на запрос Phillips Petroleum стал Королевский указ (Royal Decree) от 31 мая 1963 года была провозглашена суверенная власть Норвегии над континентальным шельфом. В этот же день в парламент Норвегии (Стортинг) был представлен законопроект, принятый 14 июня 1963 года (Закон от 21.06.1963 № 12). Указ основывался на положениях Конвенции о континентальном шельфе 1958 года, принятой на первой Женевской конференции по морскому праву (Норвегия присоединилась в сентябре 1971 года). Конвенция определяла континентальный шельф следующим образом:
- морское дно и недра подводных районов, прилегающих к побережью, но находящихся за пределами территориального моря, на глубине до 200 метров;
- либо на большую глубину, если глубины допускают разработку природных ресурсов.
Но вдоль побережья Норвегии простирается подводная впадина «Норвежской желоб» глубина которого значительно превышает 200 метров. Поэтому действие закона было распространено настолько, насколько глубина вышележащих вод допускает разработку природных ресурсов, но не далее срединной (медианной) линии по отношению к другим государствам. На его основании соглашения о разделе континентального шельфа по принципу срединной линии были заключены 9 апреля 1965 года с Великобританией, а 8 декабря 1965 года с Данией. 13 апреля 1965 года был объявлен первый раунд лицензирования 278 блоков в Северном море к югу от 62-й параллели. В августе 1965 года были выданы 22 лицензии на разведку углеводородов на 78 блоков, а в декабре 1969 года — буровое судно «Ocean Viking» открыло месторождение Экофиск — первый крупный нефтяной прорыв Норвегии.
Королевский указ от 31 мая 1963 года как основание для установления юрисдикции над шельфом в районе действия Парижского договора о Шпицбергене 1920 года не содержит на него ссылок и не учитывает его положения, как если бы Норвегия не была отягощена какими-либо обязательствами в рамках этого договора. В момент опубликования Королевского указа у архипелага не было границ территориальных вод (установлены Норвегией только в 1970 году), а исходные линии и границы территориального моря используются для отсчета границ континентального шельфа и исключительной экономической зоны (ИЭЗ).
Несмотря на подписанное Норвегией с СССР соглашение о морской границе от 15 февраля 1957 года в связи с распространением Норвегией в 1963 году суверенных прав на континентальный шельф, норвежской стороной была поднята проблема разграничения континентального шельфа и экономических зон в Баренцевом море - района общей площадью 180 тыс. км2.
29 ноября 1996 года Норвегией принят Закон о нефтяной деятельности (Petroleum Act, Act No. 72 of 29 November 1996), закрепивший государственный суверенитет над ресурсами континентального шельфа: «Право на подводные нефтяные месторождения принадлежит государству» (ст. 3). Закон регулирует весь спектр деятельности по добыче на шельфе углеводородов и был принят после присоединения Норвегии к UNCLOS 24 июля 1996 года.
С учетом накопившейся правоприменительной практики и опыта катастрофы в 1980 году на нефтяной платформе Alexander L. Kielland (погибло 123 человека) Норвегия приняла новый Закон о нефтяной деятельности от 22 марта 1985 г. № 11 (Lov av 22. mars 1985 nr. 11 om petroleumsvirksomhet). Согласно его статье 1 применяется к норвежским внутренним водам, территориальным водам и континентальному шельфу, но: «…не применяется к морскому дну, принадлежащему частным лицам, или к внутренним и морским водам Шпицбергена». Таким образом, Норвегия ввела в действие в шельфовых пространствах вокруг архипелага национальный нефтегазовый закон, ограничив действие Шпицбергенского трактата пределами суши и территориального моря. Нужно заметить, что согласно Королевской прокламации от 25 февраля 1812 года ширина территориального моря ограничивалась 4 морскими милями вплоть до принятия Норвегией в 2003 году на основе UNCLOS Закона о территориальных водах и прилежащей зоне» (Act No. 57 of April 16 2003), который отменил действие Королевской прокламации и рсширил территориальное море до 12 морских миль.
22 марта 2019 года Норвегия приняла Закон о деятельности по добыче полезных ископаемых на континентальном шельфе (Act No. 7 of 22 March 2019). Причиной принятия закона послужила потребность в металлах (на шельфе Норвегии выявили значительные месторождения сульфидных руд и марганцевых корок, содержащих медь, цинк и кобальт). В целом же была поставлена задача создания для экономики Норвегии альтернативы нефтегазовой деятельности как источника экономического развития.
Закон применяется к внутренним водам, территориальному морю и континентальному шельфу Норвегии. В 2020 году правительство Норвегии инициировало процесс открытия части районов для коммерческой добычи полезных ископаемых. В 2024 году около одной трети открытой для такой деятельности акватории, пересеклась с континентальным шельфом и рыбоохранной зоной вокруг Шпицбергена (Svalbard). Норвегия применяет этот закон, не признавая за иностранными государствами прав вето или равного доступа за пределами 12-мильной зоны Шпицбергена. Так, Верховный суд Норвегии в 2023 году при рассмотрении судебной тяжбы против латвийской компании SIA North STAR по «крабовому делу» (закон регулирует добычу как минеральных, так и «живых» ресурсов – донных «сидячих» организмов) подтвердил, что Шпицбергенский договор ограничивает свое действие «сухопутной территорией и территориальными водами». Суд постановил, что термин «территориальные воды» 1920 года не может расширительно толковаться и включать шельф.
Государства-участники Договора о Шпицбергене 1920 года, включая ЕС, Великобританию, Россию, Испанию (всего более 40 стран) заявляли о том, что предоставляющий право равного доступа к промыслам принцип недискриминации Договора, должен автоматически распространяться на весь континентальный шельф Шпицбергена и указывают, что Договор должен интерпретироваться с учетом эволюции международного права (дрейфующие права - drifting rights), так как его нынешняя интерпретация Норвегией нарушает изначальные ожидания договаривающихся сторон. Оппоненты Норвегии указывают на принцип неразрывность континентального шельфа: Шельф вокруг Шпицбергена является геологическим продолжением архипелага, и было бы абсурдно разделять ресурсы суши и шельфа разными правовыми режимами.
Но, несмотря на длительность спора, он ни разу не был передан на рассмотрение в Международный Суд ООН, хотя некоторые страны и выражали такое желание. В целом деятельность по добыче в акваториях Шпицбергена будет происходить в условиях правовой неопределенности и потенциального международного конфликта, но это не останавливает правительство Норвегии и оно продолжает последовательную политику закрепления суверенных прав на шельфе Шпицбергена.
Норвегия, несмотря на особый договорной статус территории, выдает лицензии на разведку и добычу «живых» и минеральных ресурсов на шельфе у Шпицбергена. Иностранные компании (включая российские) могут участвовать в этих тендерах только на общих коммерческих условиях, без каких-либо особых прав, вытекающих из Договора 1920 года, что полностью соответствует норвежской позиции.
18 июня 2021 года принят инициированный МИД Норвегии Закон о деятельности по добыче полезных ископаемых на континентальном шельфе (Lov om Norges kontinentalsokkel -2021-06-18-89 - сокращенно Lov nr. 89 / Act No. 89 of 2021). Он не регулирует хозяйственную деятельность, а дает определение континентального шельфа и определяет его пространственные рамки - материковый склон Норвегии, архипелаги Шпицберген (Svalbard) и Медвежий (Jan Mayen), а также зависимые территории: остров Буве (Bouvet Island), остров Петра I (Peter I Island) и Землю Королевы Мод (Queen Maud Land) в Антарктике.
Закон закрепляет механизмы, делимитации шельфа в спорных или неопределенных зонах.
При расширении национального шельфа за пределы расширение за 200 миль:
- в районах, где континентальный шельф Норвегии простирается за пределы 200 морских миль, окончательные внешние границы устанавливаются Королем Норвегии (правительством). Это решение принимается на основе рекомендаций Комиссии ООН по границам континентального шельфа (Commission on the Limits of the Continental Shelf);
- за пределами 200 миль (расширенный континентальный шельф) норвежские законы действуют, но с обязательством отчислений в Международный орган по морскому дну при добыче полиметаллических конкреций;
- если шельф Норвегии граничит с шельфом другого государства, граница в отсутствии соглашения проводится по срединной линии, а в случае наличия международного соглашения с соседним государством проводится Королем на основе соглашения.
Так, закону предшествовали подписанные в октябре 2019 года соглашения с Исландией и с Данией в отношении Фарерских островов.
До этого закона права Норвегии на континентальный шельф фиксировались в ряде отраслевых законов. Отсутствовал единый «рамочный» закон, который бы с юридически имплементировал положения UNCLOS в национальное законодательство, закрепляя суверенные права Норвегии на шельфе в указанной выше интерпретации Норвегией положений Парижского договора о Шпицбергене 1920 года. При этом подчеркивается приоритет UNCLOS над обязательствами по международным договорам.
